05:22 

Невыносимая легкость бытия.Милан Кундера

stereoloverSaintP
Чего же ты ждешь, Текилу с утра Или просто звонка?
Если любви суждено стать незабываемой, с первой же минуты к ней должны слетаться случайности

Но именно слабый должен суметь стать сильным и уйти, когда сильный слишком слаб для того, чтобы причинить боль слабому.

Единожды - все равно, что никогда.

Нам всем нужно, чтобы на нас кто-то смотрел. Нас можно было бы разделить на четыре категории согласно тому, под какого рода взглядом мы хотим жить.
Первая категория мечтает о взгляде бесконечного множества анонимных глаз, иными словами — о взгляде публики…
Вторую категорию составляют те, кому жизненно необходимы взгляды многих знакомых глаз…
Затем существует третья категория: это те, кому нужно быть на глазах любимого человека…
И есть еще четвертая, редчайшая, категория; эти живут под воображаемым взглядом отсутствующих людей. Это мечтатели.

Что такое кокетство? Пожалуй, можно было бы сказать, что это такое поведение, цель которого дать понять другому, что сексуальное сближение с ним возможно, однако возможность эта никогда не должна представляться бесспорной. Иными словами, кокетство - это негарантированное обещание соития.

Томаш говорил себе: быть в близких отношениях с женщиной и спать с женщиной - две страсти не только различные, но едва ли не противоположные. Любовь проявляется не в желании совокупления (это желание распространяется на несчетное количество женщин), но в желании совместного сна (это желание ограничивается лишь одной женщиной).

Тот, кто постоянно устремлен «куда-то выше», должен считаться с тем, что однажды у него закружится голова.

Там, где говорит сердце, разуму возражать не пристало.

Люди по большей части убегают от своих страданий в будущее. На дороге времени они проводят воображаемую черту, за которой их нынешнее страдание перестанет существовать.

Человеческое время не обращается по кругу, а бежит по прямой вперед. И в этом причина, по которой человек не может быть счастлив, ибо счастье есть жажда повторения.

Несколькими днями позже ему пришла в голову мысль, которую я привожу здесь в дополнение к предыдущей главе: во вселенной существует планета, где все люди рождаются во второй раз. При этом они полностью осознают свою жизнь, проведенную на Земле, и весь приобретенный там опыт.
И существует, возможно, еще одна планета, где все мы рождаемся на свет в третий раз уже с опытом двух предыдущих жизней.
И, быть может, существуют еще и еще другие планеты, где человечество всегда рождается на одну ступень (на одну жизнь) более зрелым.
Здесь на Земле (на планете номер один, на планете неискушенности) мы можем, конечно, лишь весьма туманно домыслить, что стало бы с человеком на последующих планетах. Мудрее ли был бы человек? Под силу ли ему зрелость вообще? Может ли человек достичь ее повторением?
Лишь в перспективе этой утопии можно было бы с полным обоснованием пользоваться понятиями “пессимизм” и “оптимизм”: оптимист — тот, кто полагает, что на планете номер пять история человечества будет менее кровавой. Пессимист — тот, кто так не думает.

Жизненную драму всегда можно выразить метафорой тяжести. Ее драма была не драмой тяжести, а легкости. На нее навалилась вовсе не тяжесть, а невыносимая легкость бытия.

с самого детства она считала книгу знаком тайного братства

Нет ничего более тяжкого, чем сочувствие. Даже собственная боль не столь тяжела, как боль сочувствия к кому-то, боль за кого-то, ради кого-то, боль, многажды помноженная фантазией, продолженная сотней отголосков.

@темы: прочитанное.

URL
   

Разбитый на части в поисках счастья.

главная