Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: прочитанное. (список заголовков)
17:21 

Стивен Кинг "мизери"

Чего же ты ждешь, Текилу с утра Или просто звонка?
"Кто-нибудь мог бы прийти и спасти от ужаса, но никто не пришел… потому что никто никогда не приходит."


«Может, есть и феи, и эльфы, но помни: Бог помогает тем, кто помогает себе сам.»



«... укажи на любой крошечный шрам, и ты услышишь историю о том, как он появился. Большие повреждения порождают романы, а не амнезию. Талант – полезная вещь для писателя, но единственное непременное условие – это способность помнить историю каждого шрама. Искусство – это упорство памяти.»


«Знаешь, почему авторы пишут, что посвящают книги своим близким? Потому что в конце концов масштабы собственного эгоизма начинают их пугать.»



Надо отдать тебе должное, Пол, - когда ты ошибаешься, то ошибаешься на всю катушку.


Боль помещалась глубже, под звуками. К востоку от солнца и к югу от его ушей. Вот и все, что ему было известно.


Время от времени звуки прекращались. Время от времени прекращался он.


Давайте я сменю ваше грязное постельное белье, а потом сменю вашу грязную натуру, а после этого, если вам не будет очень больно и вы все еще будете голодны, поджарю для вас тостик.



Говорят, сумашедший - еще не значит тупой.


В темноте разум беспомощен, а логика всего лишь призрак. В темноте он думает кожей.

@темы: прочитанное.

15:20 

Алиса в стране чудес.

Чего же ты ждешь, Текилу с утра Или просто звонка?
Если бы у меня был свой собственный мир, в нем все было бы чепухой. Ничего не было бы тем, что есть на самом деле, потому что все было бы тем, чем оно не является, и наоборот, оно не было бы тем, чем есть, а чем бы оно не было, оно было.


Если бы это было так, это бы ещё ничего. Если бы, конечно, оно так и было. Но так как это не так, так оно и не этак. Такова логика вещей!


— Как Ваши дела?
— Никак
— Как никак?
— Совсем никак!


Счастье может обмануть когда-нибудь!


Встретить бы кого-нибудь разумного для разнообразия!



Ты всегда можешь взять больше, чем ничего.


Нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте, а чтобы куда-то попасть, надо бежать как минимум вдвое быстрее!



Важно-неважно… неважно-важно… Какая разница?


В нашем мире все сумасшедшие.


"- Взгляни-ка на дорогу! Кого ты там видишь? - Никого, - сказала Алиса. - Мне бы такое зрение! - заметил Король с завистью. - Увидеть Никого! Да еще на таком расстоянии! А я против солнца и настоящих-то людей с трудом различаю!"


— Скажите, пожалуйста, куда мне отсюда идти?
— А куда ты хочешь попасть? — ответил Кот.
— Мне все равно… — сказала Алиса.
— Тогда все равно, куда и идти, — заметил Кот.
— … только бы попасть куда-нибудь, — пояснила Алиса.
— Куда-нибудь ты обязательно попадешь, — сказал Кот. — Нужно только достаточно долго идти.


Подумать только, что из-за какой-то вещи можно так уменьшиться, что превратиться в ничто.


Не все ли равно,о чем спрашивать,если ответа все равно не получишь,правда?

@темы: прочитанное.

04:28 

Парфюмер(книга)

Чего же ты ждешь, Текилу с утра Или просто звонка?
«Люди пахнут пошло и убого.»

«Аромат — это брат дыхания.»

«В аромате есть убедительность, которая сильнее слов, очевидности, чувства и воли. Убедительность аромата неопровержима, необорима, она входит в нас подобно тому, как входит в наши лёгкие воздух, которым мы дышим, она наполняет, заполняет нас до отказа. Против неё нет средства.»

«самое важное - запечатленным в ней ароматом этой девушки с улицы Марэ, в котором в виде волшебной формулы содержится все, из чего состоит благоухание: нежность, сила, прочность, многогранность и пугающая, непреоборимая красота. Он нашел компас для своей будущей жизни.»

«Теперь ему стало ясно, почему он так упорно и ожесточенно цеплялся за жизнь: он должен был стать Творцом запахов. И не каким-то заурядным. Но величайшим парфюмером всех времен.»

«Он был более велик,чем Прометей. Он создал себе ауру, такую сияющую и неотразимую, какой не обладал до него ни один человек. И он не обязан ею никому - никакому отцу, никакой матери и менее всего какому-то милосердному Богу, - но исключительно самому себе. Он в самом деле был своим собственным богом.»

«Ultra poss nemo obligatur - Никого нельзя обязать сверх его возможностей»

«Дитя не человек,но предчеловек и не не обладает сформировавшеюся душой.»

Технические подробности были ему неприятны, ибо подробности означали трудности, а трудности всегда нарушали его душевный покой, а этого он совершенно не выносил.

…люди могут закрыть глаза и не видеть величия, ужаса, красоты, и заткнуть уши, и не слышать людей или слов. Но они не могут не поддаться аромату. Ибо аромат - это брат дыхания. С ароматом он войдет в людей, и они не смогут от него защититься, если захотят жить... Кто владеет запахом, тот владеет сердцами людей.

-Если ты разгадал замысел конкурента, преимущество на твоей стороне; он уже не положит тебя на лопатки.

В каждом искусстве, а также в каждом ремесле – заруби себе это на носу, прежде чем уйти – талант почти ничего не значит, главное – опыт, приобретаемый благодаря скромности и прилежанию.

Все несчастья человека происходят оттого, что он не желает спокойно сидеть у себя дома – там, где ему положено.

Изобретательство весьма подозрительно, поскольку оно всегда означает нарушение правил.

@темы: прочитанное.

15:40 

Януш Вишневский.Любовница.(сборник рассказов)

Чего же ты ждешь, Текилу с утра Или просто звонка?
Синдром проклятия Ундины:
«Когда-то он сказал, что Бог, наверно, ошибся и все запустил в направлении, противоположном течению времени. Что, по его мнению, люди должны рождаться перед смертью и жить до зачатия.»

«Сон — это родная сестра Смерти.»

«Знаешь, о чем я мечтаю? Знаешь о чем, Матильда? О том, чтобы они когда — нибудь клонировали Гитлера и судили бы его. Один клон в Иерусалиме, другой в Варшаве, в Дахау третий. И чтобы я мог присутствовать на этом процессе в Дахау. Вот о чем я мечтаю.»

«Мы созданы для того, чтобы воскресать. Как трава. Мы вырастаем заново даже тогда, когда по нам проедет грузовик.»

«Бог, наверно, ошибся и все запустил в направлении, противоположному течению времени.»

«Когда наберется несколько «никогда», то еще одно уже не производит никакого впечатления.»

«… почти каждое «никогда» можно обойти.»

«Существует кто-то безгранично добрый, кому можно все тихонько рассказать вечером под одеялом — так, чтобы никто не слышал, хотя бы о том, что случилось дома и во дворе. Именно такой Бог.»

Anorexia nervosa:
« Моя мать, у нее еще кровь шла из разорванной моей головой промежности, с набухшими, переполненными молоком грудями, так вот, эта сука положила меня голого в сумку, с которой ходила за покупками в мясной на углу, и отнесла на помойку. Мой мешок был из-под мяса и на него среагировала собака. Температура тела тогда у меня упала до 33 градусов. Но я выжил. Так что теперь ты знаешь, как я обязан собакам. И долг им я никогда не смогу отдать.»

«Она рассказывала об искривлении пространства-времени или объясняла, почему черные дыры вовсе не черные. А он с удивлением смотрел на нее и целовал ей ладони.»

«Она любила его уже давно, но по-настоящему он пленил ее, когда бросился на капот едущего прямо на него автомобиля.»

«Первый раз она увидела его на Рождество. Он сидел на бетонной плите около их помойки и плакал.»

«Вы хотите уподобиться серой мыши — гермафродиту. Вы просто хотите сделаться незначительной, маленькой, несущественной. Какое отчаяние толкает вас к тому, чтобы перестать быть женщиной? Я не знаю, какое, но знаю, что ни один мужчина, даже тот, который умер, не хотел бы этого. Потому что вы слишком красивы.»

«… А ей так хотелось влюбиться. И быть с ним всегда и не получать от него никаких писем. Потому что писем не пишут, если никогда не расстаются.»

«Даже сон не приносил отдыха. Она не тосковала, потому что, когда спишь, не тоскуешь.»

«Она тосковала. Тосковала по нему постоянно. Кроме жажды и она испытывала только одно: тоску. Ни холода, ни жары, ни голода. Только тоску и жажду. Ей нужны были только вода и одиночество. Только в одиночестве она могла погрузиться так, как ей хотелось.»

«Мне кажется, что мы неразлучны…
Что это произошло и так будет всегда.
Что даже, если я останусь записью в твоей памяти, некой датой, каким-то воспоминанием, то все равно будет словно поворот к чему-то, что на самом деле не разъединяется.»

«Она влюбилась. Вероятно, только химически, но результаты были плачевными.»

«Если бы он была мужем ее матери, то уже давным-давно ушла бы от нее. Не выдержала бы такого холода. Потому что ее мать способна быть холодной, как жидкий азот.»

«Сочельник и Рождество – это прежде всего элементы маркетинга и рекламы. А иначе как сын плотника из захолустной Галилеи стал бы идолом, сравнимым с твоими Мадонной и Майклом Джексоном. Весь этот его отдел рекламы, двенадцать апостолов вместе с самым медиальным, Иудой, – это одна из первых хорошо организованных кампаний, которая прорекламировала настоящую звезду. Чудеса, толпы женщин, следующих за идолом из города в город и готовых снять трусики по его первому знаку, массовая истерия, воскрешения и вознесения. У Иисуса, если бы он жил сейчас, был бы агент, юрист, электронный адрес и сайт в интернете.»

Любовница:
Конечно он особенный! Правда. Трудно пройти мимо него на улице и, взглянув ему в глаза, не почувствовать при этом, что это исключительный человек, с которым хотелось бы провести время. И больше всего завидую его жене именно поэтому. Тому, что у нее так много его времени для себя.

Я с изумлением слушала, как он говорил, что измена – это тогда, когда «хочется немедленно рассказать что-то важное вместо жены другой женщине», и «чтобы изменить, не надо вообще выходить из дому, потому что для этого достаточно иметь телефон или выход в интернет".

Совместное чтение книг вслух связывает людей крепче, чем совместная выплата кредита.

… я люблю его также и за то, что он способен так бояться и не стыдится показать мне это.

Если нельзя обладать булкой целиком, то можно получать радость от выколупывания изюминок и поедания их.

можно плакать от печали, оттого что у розы есть шипы, но можно плакать и от радости, что на стеблях с шипами есть розы.

Менопауза:

Мне хотелось бы поехать с ним снова в Париж и в воскресенье утром есть круассаны в постели и смеяться над чем угодно. Но поскольку у него за спиной удавшаяся жизнь, ему мешают крошки в постели.

Моя дорогая, конечно, он верен мне. Но я все же беспокоюсь: только подумаю, что какая-нибудь курва берет у него в рот и делает не так как ему нравится, то я как нормальная женщина просто в бешенство впадаю.

А все из-за этого врача и той фотографии, которую я случайно нашла в альбоме. Анджей и я с новорожденным Мацеем на руках. Нежность в формате 7 на 11.

Морщинки есть даже у Вселенной. Волны гравитации морщат Вселенную точно также, как падающая с неба капля дождя морщит лужу и озеро.

Ведь женщины чаще всего точно знают, чего хотят, после первого секса. Все или ничего. Но на самом-то деле знают это уже после первого поцелуя.

Не вовремя может быть только икота, менструация, смерть или соседка. Но не любовь.

Когда ты здесь, то дни летят, как зернышки мака из дырявого ведра. А потом ты уезжаешь, и мне начинает казаться, что кто-то мало того что заткнул это ведро, так еще приходит тайно по ночам и подсыпает в него мак.

Замкнутый цикл:
Особенно легко на самоубийства идут, когда боль жизни убивает радость жизни.

Если и умирать, то чтобы было приятно, так умирать, как больше всего нравится. Ведь это было бы последнее впечатление жизни.

@темы: прочитанное.

13:28 

Виктор Пелевин.Желтая стрела.

Чего же ты ждешь, Текилу с утра Или просто звонка?
Человек, даже очень хороший, всегда слаб, если он один. Он нуждается в опоре, в чем-то таком, что сделает его существование осмысленным. Ему нужно увидеть отблеск высшей гармонии во всем, что он делает. В том, что он изо дня в день видит вокруг.

Все дело в том, что мы постоянно отправляемся в путешествие, которое закончилось за секунду до того, как мы успели выехать.

Прошлое — это локомотив, который тянет за собой будущее.
Бывает, что это прошлое вдобавок чужое.
Ты едешь спиной вперед и видишь только то, что уже исчезло.
А чтобы сойти с поезда, нужен билет. Ты держишь его в руках, но кому ты его предъявишь?

… в сущности, никакого счастья нет, есть только сознание счастья. Или, другими словами, есть только сознание. Нет никакой Индии, никакого поезда, никакого окна. Есть только сознание, а все остальное, в том числе и мы сами, существует только постольку, поскольку попадает в его сферу. Так почему же, думаю я снова и снова, почему же нам не пойти прямо к бесконечному и невыразимому счастью, бросив все остальное? Правда, придется бросить и себя. Но кто бросит? Кто тогда будет счастлив? И кто несчастлив сейчас?

Каждая прошлая секунда со всем тем, что в ней было, исчезает, и ни один человек не знает, каким он будет в следующую. И будет ли вообще. И не надоест ли господу Богу создавать одну за другой эти секунды со всем тем, что они содержат. Ведь никто, абсолютно никто не может дать гарантии, что следующая секунда наступит. А тот миг, в котором мы действительно живем, так короток, что мы даже не в состоянии успеть ухватить его и способны только вспоминать прошлый. Но что тогда существует на самом деле и кто такие мы сами?

"Горячий солнечный свет падал на скатерть, покрытую липкими пятнами и крошками, и Андрей вдруг подумал, что для миллионов лучей это настоящая трагедия — начать свой путь на поверхности солнца, пронестись сквозь бесконечную пустоту космоса, пробить многокилометровое небо — и все только для того, чтобы угаснуть на отвратительных останках вчерашнего супа. А ведь вполне могло быть, что эти косо падающие из окна желтые стрелы обладали сознанием, надеждой на лучшее и пониманием беспочвенности этой надежды — то есть, как и человек, имели в своем распоряжении все необходимые для страдания ингредиенты.
«Может быть, я и сам кажусь кому-то такой же точно желтой стрелой, упавшей на скатерть. А жизнь — это просто грязное стекло, сквозь которое я лечу. И вот я падаю, падаю, уже черт знает сколько лет падаю на стол перед тарелкой, а кто-то глядит в меню и ждет завтрака…»"

Когда долго глядишь на мир и забываешь о себе, остается только то, что видишь…

У всех нас на самом деле одна и та же проблема. Признать это мешает только гордость и глупость.

@темы: прочитанное.

18:52 

Виктор Пелевин.Омон Ра

Чего же ты ждешь, Текилу с утра Или просто звонка?
Не важно. куда глядишь - важно, что и ты при этом видишь.

я вдруг понял, что выпил водку, которой они ждали, может быть, несколько лет, и испугался по-настоящему.

И вот еще, думал я, всю свою жизнь я шел к тому, чтобы взмыть над толпами рабочих и крестьян, военнослужащих и творческой интеллигенции, и вот теперь, повиснув в сверкающей черноте на невидимых нитях судьбы и траектории, я увидел, что стать небесным телом – это примерно то же самое, что получить пожизненный срок с отсидкой в тюремном вагоне, который безостановочно едет по окружной железной дороге.

в раннем детстве (как, быть может, и после смерти) человек идет сразу во все стороны, поэтому можно считать, что его еще нет; личность возникает позже, когда появляется привязанность к какому-то одному направлению.

в этом и суть подвига, что его всегда совершает неготовый к нему человек, потому что подвиг — это такая вещь, к которой подготовиться невозможно. То есть можно, например, наловчиться быстро подбегать к амбразуре, можно привыкнуть ловко прыгать на нее грудью, этому всему мы учим, но вот самому духовному акту подвига научиться нельзя, его можно только совершить. Чем больше тебе перед этим хотелось жить, тем лучше для подвига.

@темы: прочитанное.

17:46 

Евгений Замятин.Мы.

Чего же ты ждешь, Текилу с утра Или просто звонка?
Человек — как роман — до самой последней страницы не знаешь, чем кончится. Иначе не стоило бы и читать.

Уж лучше бы молчала — это было совершенно ни к чему. Вообще эта милая О… как бы сказать… у ней неправильно рассчитана скорость языка, секундная скорость языка должна быть всегда немного меньше секундной скорости мысли, а уже никак не наоборот.

Ближе — прислонившись ко мне плечом — и мы одно, из нее переливается в меня — и я знаю, так нужно. Знаю каждым нервом, каждым волосом, каждым до боли сладким ударом сердца. И такая радость покориться этому «нужно». Вероятно, куску железа так же радостно покориться неизбежному, точному закону — и впиться в магнит. Камню, брошенному вверх, секунду поколебаться — и потом стремглав вниз, наземь. И человеку, после агонии, наконец вздохнуть последний раз — и умереть.

Во мне теперь очень тихо и пусто — как в доме, когда все ушли и лежишь один, больной, и так ясно слышишь отчетливое металлическое постукивание мыслей.

Свобода и преступление так же неразрывно связаны между собой, как… ну, как движение аэро и его скорость: скорость аэро=0, и он не движется; свобода человека=0, и он не совершает преступлений. Это ясно. Единственное средство избавить человека от преступлений — это избавить его от свободы.

— Я ненавижу туман. Я боюсь тумана.

— Значит — любишь. Боишься, потому что это сильнее тебя, ненавидишь — потому что боишься, любишь, потому что не можешь покорить это себе. Ведь только и можно любить непокорное.

И дальше сам с собою: почему красиво? Почему танец красив? Ответ: потому что это н_е_с_в_о б_о_д_н_о_е движение, потому что весь глубокий смысл танца именно в абсолютной, эстетической подчиненности, идеальной несвободе. И если верно, что наши предки отдавались танцу в самые вдохновенные моменты своей жизни (религиозные мистерии, военные парады), то это значит только одно: инстинкт несвободы издревле органически присущ человеку, и мы, в теперешней нашей жизни — только сознательно…

Они могли творить только доведя себя до припадков «вдохновения» – неизвестная форма эпилепсии.

Ну что «если бы»? Что «если бы»? Опять ее старая песня: ребенок.


Вот я — сейчас в ногу со всеми — и всё-таки отдельно от всех. Я ещё весь дрожу от пережитых волнений, как мост, по которому только что прогрохотал древний железный поезд. Я чувствую себя. Но ведь чувствуют себя, сознают свою индивидуальность — только засоренный глаз, нарывающий палец, больной зуб: здоровый глаз, палец, зуб — их будто и нет. Разве не ясно, что личное сознание — это только болезнь.

Вдруг — рука вокруг моей шеи — губами в губы… нет, куда-то ещё глубже, еще страшнее… Клянусь, это было совершенно неожиданно для меня, и, может быть, только потому… Ведь не мог же я — сейчас я это понимаю совершенно отчетливо — не мог же я сам хотеть того, что потом случилось.
Нестерпимо-сладкие губы (я полагаю — это был вкус «ликёра») — и в меня влит глоток жгучего яда — и ещё — и ещё… Я отстегнулся от земли и самостоятельной планетой, неистово вращаясь, понёсся вниз, вниз — по какой-то не вычисленной орбите…

Вчерашний день был для меня той самой бумагой, через которую химики фильтруют свои растворы: все взвешенные частицы, всё лишнее остаётся на этой бумаге. И утром я спустился вниз начисто отдистиллированный, прозрачный.

Я обернулся. Она была в легком, шафранно-желтом, древнего образца платье. Это было в тысячу раз злее, чем если бы она была без всего. Две острые точки — сквозь тонкую ткань, тлеющие розовым — два угля сквозь пепел. Два нежно-круглых колена…

— А какую же ты хочешь последнюю революцию? Последней — нет, революции — бесконечны. Последняя — это для детей: детей бесконечность пугает, а необходимо — чтобы дети спокойно спали по ночам…

Вы, конечно, правы: я — неблагоразумен, я — болен, у меня — душа, я — микроб. Но разве цветение — не болезнь? Разве не больно, когда лопается почка? И не думаете ли вы, что сперматозоид — страшнейший из микробов?

Тем двум в раю – был предоставлен выбор: или счастье без свободы, или свобода без счастья — третьего не дано. Они, олухи, выбрали свободу, и что же: понятно – потом века тосковали об оковах.

Все женщины – губы, одни губы.

Верите ли вы в то, что вы умрете? Да, человек смертен, я – человек: следовательно… Нет, не то: я знаю, что вы это знаете. А я спрашиваю: случалось ли вам поверить в это, поверить окончательно, поверить не умом, а телом, почувствовать, что однажды пальцы, которые держат вот эту самую страницу, — будут желтые, ледяные…
Нет: конечно, не верите – и оттого до сих пор не прыгнули с десятого этажа на мостовую, оттого до сих пор едите, перевертываете страницу, бреетесь, улыбаетесь, пишете…

Нож – самое прочное, самое бессмертное, самое гениальное из всего, созданного человеком. Нож был гильотиной, нож — универсальный способ разрешить все узлы, и по острию ножа идет путь парадоксов – единственно достойный бесстрашного ума путь…

<…> естественный путь от ничтожества к величию: забыть, что ты – грамм и почувствовать себя миллионной долей тонны…

Даже у древних – наиболее взрослые знали: источник права – сила, право – функция от силы.

<…> и математика, и смерть – никогда не ошибаются.

Человек перестал быть диким животным только тогда, когда он построил первую стену. Человек перестал быть диким человеком только тогда, когда мы построили Зеленую Стену, когда мы этой Стеной изолировали свой машинный, совершенный мир – от неразумного, безобразного мира деревьев, птиц, животных…

Я не боюсь этого слова – «ограниченность»: работа высшего, что есть в человеке – рассудка – сводится именно к непрерывному ограничению бесконечности, к раздроблению бесконечности на удобные, легко переваримые порции – дифференциалы. В этом именно божественная красота моей стихии – математики.

Не смешно ли: знать садоводство, куроводство, рыбоводство (у нас есть точные данные, что они знали все это) и не суметь дойти до последней ступени этой логической лестницы: детоводства. Не додуматься до наших Материнской и Отцовской Норм.

Древний Бог – создал древнего, т. е. способного ошибаться человека – и, следовательно, сам ошибся.

Вы найдете, вы будете счастливы, — вы обязаны быть счастливыми, и уже недолго вам ждать.

Праздник — только с нею, только тогда, если она будет рядом, плечом к плечу. А без нее — завтрашнее солнце будет только кружочком из жести, и небо — выкрашенная синим жесть, и сам я…

Улыбка есть нормальное состояние нормального человека.

Я не способен на шутки — во всякую шутку неявной функцией входит ложь.

Но не ясно ли: блаженство и зависть — это числитель и знаменатель дроби, именуемой счастьем.

Мне пришла идея: ведь человек устроен так же дико, как эти вот нелепые «квартиры», человеческие головы непрозрачны, и только крошечные окна внутри — глаза.

Знание, абсолютно уверенное в том, что оно безошибочно, — это вера.

Расскажи что-нибудь детям — все до конца. А они все-таки непременно спросят: «А дальше, а зачем?». Дети — единственно смелые философы.

Вспомните: синий холм, крест, толпа. Одни — вверху, обрызганные кровью, прибивают тело к кресту; другие — внизу, обрызганные слезами, смотрят. Не кажется ли вам, что роль тех, верхних, — самая трудная, самая важная. Да не будь их, разве была бы поставлена вся эта величественная трагедия? Они были освистаны темной толпой: но ведь за это автор трагедии — Бог — должен еще щедрее вознаградить их. А сам христианский, милосерднейший Бог, медленно сжигающий на адском огне всех непокорных — разве Он не палач? И разве сожженных христианами на кострах меньше, чем сожженных христиан? А все-таки — поймите это, все-таки этого Бога веками славили как Бога любви. Абсурд? Нет, наоборот: написанный кровью патент на неискоренимое благоразумие человека.

@темы: прочитанное.

19:37 

Суад.Сожженая заживо.

Чего же ты ждешь, Текилу с утра Или просто звонка?
Я думала только о себе, которая захотела уйти, наплевав на всех остальных. Это хорошо сказать: «Я хочу умереть…» А каково другим?

Если бы мне сказали, что у меня голубые глаза, но при этом не дали мне зеркала, то я бы всю жизнь верила, что у меня голубые глаза. Зеркало — это культура, образование, знание себя и других.

"Месье, там, у женщины нет жизни. Многих девушек избивают, плохо с ними обращаются, их душат, жгут, убивают. И для нас, там, это совершенно нормальные вещи. Моя мать хотела отравить меня, чтобы “завершить” дело, начатое мужем моей сестры, и для нее это было в порядке вещей, это составляло часть мира, в котором она жила. Такова обычная жизнь наших женщин. Тебя поколотили — это нормально. Тебя сожгли — это нормально, тебя задушили — это нормально, с тобой плохо обращаются — это нормально. Как говорил мой отец, коровы и бараны ценнее женщин. Если не хочешь умереть,— замолчи, повинуйся, пресмыкайся, выходи замуж девственницей и рожай сыновей. Если бы я не встретила на своем пути мужчину, у меня была бы именно такая жизнь. И мои дети стали бы такими же, как я, а мои внуки — такими же, как мои дети. Если бы я жила там, я стала бы такой же, как моя мать, которая душила собственных детей. И я, возможно, убила бы свою дочь. Дала бы ее сжечь. Сейчас я думаю о том, как это чудовищно! Но если бы я оставалась там, я бы жила по их законам! Когда я была там, в госпитале и медленно умирала, я была уверена, что так и должно быть. Но когда я приехала в Европу, я поняла в возрасте двадцати пяти лет, что есть страны, где не жгут женщин, где девочки так же желанны, как и мальчики. Для меня мир ограничивался моей деревней. Моя деревня была чудесная, это был целый мир, простиравшийся до рынка! За рынком мир уже менялся — там девушки красились, носили короткие юбки и декольтированные платья. Вот они-то не были нормальными. А моя семья была! Мы были чисты, как шерсть ягненка, а те, что жили за рынком, были нечистыми!

Девочки не имели права ходить в школу — а почему? Чтобы не знать о мире. Самое главное на свете — это родители. Что они сказали, то и надо делать. И только от них исходят знание, закон, образование. Вот почему для нас не существовало другой школы. Чтобы мы не ездили на автобусе, чтобы мы не одевались по-другому, чтобы в руке у нас не было портфеля, чтобы нас не учили читать и писать,— это слишком интеллигентно, нехорошо для девушки! Мой брат был единственным среди сестер; одевался так же, как в больших городах, ходил в парикмахерскую, в школу, в кино, свободно выходил из дома. А почему? Только потому, что у него болтается кое-что между ног! Ему повезло, у него два сына, но, в конце концов, это не ему повезло больше всех, а его дочерям. Да, именно им несказанно повезло, что они не родились!"

@темы: прочитанное.

19:31 

Антон Чехов.Палата №6.

Чего же ты ждешь, Текилу с утра Или просто звонка?
Не стоит мешать людям сходить с ума.

На боль я отвечаю криком и слезами, на подлость — негодованием, на мерзость — отвращением. По-моему, это, собственно, и называется жизнью

В России нет философии, но философствуют все, даже мелюзга.

Книги — это ноты, а беседа — пение.

Обмен веществ! Но какая трусость утешать себя этим суррогатом бессмертия! Бессознательные процессы, происходящие в природе, ниже даже человеческой глупости, так как в глупости есть все-таки сознание и воля, в процессах же ровно ничего. Только трус, у которого больше страха перед смертью, чем достоинства, может утешать себя тем, что тело его будет со временем жить в траве, в камне, в жабе… Видеть свое бессмертие в обмене веществ так же странно, как пророчить блестящую будущность футляру после того, как разбилась и стала негодной дорогая скрипка.

На земле нет ничего такого хорошего, что в своем первоисточнике не имело бы гадости.

… страдания ведут человека к совершенству.

Когда общество ограждает себя от неудобных людей, оно непобедимо.

Падший ангел изменил богу, вероятно, потому, что захотел одиночества, которого не знают ангелы.

Не смешно ли помышлять о справедливости, когда всякое насилие встречается обществом как разумная и целесообразная необходимость, и всякий акт милосердия, например оправдательный приговор, вызывает целый взрыв неудовлетворенного, мстительного чувства?

Нет подлее преступления, как убийство слабых и беззащитных.

Люди, имеющие служебное, деловое отношение к чужому страданию, например судьи, полицейские, врачи, с течением времени, в силу привычки, закаляются до такой степени, что хотели бы, да не могут относиться к своим клиентам иначе, как формально; с этой стороны они ничем не отличаются от мужика, который на задворках режет баранов и телят и не замечает крови.

@темы: прочитанное.

17:52 

Марк Леви.Между небом и землей.

Чего же ты ждешь, Текилу с утра Или просто звонка?
Память содержит частицы воспоминаний и умеет их извлекать — никто не знает как и почему — в любой момент.

Помни, что надо быть самим собой, чтобы уметь любить.

Мужчины тоже имеют право плакать, мужчинам тоже знакома печаль.

Заставь мир двигаться, это же твой мир!

Но самая прекрасная вещь, которую дала нам земля, то, что превращает нас в человеческие существа, — это счастье делиться с кем-то. Тот, кто не умеет делиться, — калека, инвалид без чувств.

Искусство жить во многом зависит от нашей способности превозмогать собственное бессилие. Это трудно, потому что бессилие часто порождает страх. Оно сводит на нет наши силы, разум, здравый смысл и открывает дорогу слабости.

Иногда мы бессильны перед судьбой, желаниями или порывами, и это мучительно, часто непереносимо. Такое чувство будет преследовать тебя всю жизнь, иногда забываясь, а иногда превращаясь в наваждение.

Хорошие воспоминания не должны быть мимолётными.

Мама умерла вчера, вчера много лет назад.

Худшая ложь — это ложь самому себе.

Время затягивает раны, хотя и не избавляет нас от шрамов.

Риск любви в том, что любишь, недостатки так же, как и достоинства; они неразделимы.

Есть волшебный банк. И он доступен каждому из нас — это время! Рог изобилия, из которого постоянно текут секунды…

Счастье не трогают потихоньку. Либо отдаёшь, либо получаешь. Я же отдаю, ещё ничего не получив.

Если думаешь, что способен разделить какую-то часть своей жизни на двоих, не уверяй себя и другого, будто можно начать что-то серьёзное, если не готов по-настоящему отдавать.

— Ты всегда прибегаешь к метафорам?
— Часто, некоторые вещи так легче выразить.

Каждодневность — источник взаимопонимания, даже соучастия, и, в отличие от привычек, именно она позволяет нащупать сочетание блеска и банальности, обособленности и близости.

— В твоей жизни было много женщин?
— Когда любят, то не считают!

Он потерял мать рано, а отца ещё раньше. Они дали ему всё лучшее, что в них было, — за то время, которым они располагали. Так сложилась жизнь, в этом были и преимущества, и недостатки.

Прошлое таково, каково оно есть, вот и всё.

Потому что именно пока ты подсчитываешь, прикидываешь все «за» и «против», жизнь проходит мимо.

Только когда даёшь то, чего у тебя самого мало, даёшь по-настоящему.

Все мечты имеют цену.

— Моя мать обучала меня с помощью историй об идеальной любви, а наличие идеалов создаёт серьёзные затруднения…
— Почему?
— Ты ставишь планку слишком высоко.
— Для другого?
— Нет, для себя.

— Почему ты даешь мне все лучшее, что есть в тебе, получая так мало взамен?
— Потому что ты оказалась здесь так быстро и внезапно, потому что ты есть, и один миг с тобой — это уже невероятно много. Вчерашний день уже прошел, завтрашний еще не существует, только сегодняшний имеет значение, только настоящее.

В долгом плавании, что ждёт тебя, никогда не теряй частицы души ребёнка, никогда не забывай свои мечты, они станут двигателем твоего существования, от них будут зависеть вкус и запах каждого твоего утра. Скоро ты узнаешь другую любовь, отличную от той, которую ты испытываешь ко мне; чувства созданы для того, чтобы делиться ими; самые лучшие воспоминания рождаются из мечты, воплощенной вместе. Одиночество — это сад, где душа высыхает; цветы, которые там растут не имеют запаха.

Каждое утро, просыпаясь, мы получаем кредит в размере 86 400 секунд жизни в день, и, когда мы засыпаем вечером, запас исчезает, а что не было прожито за день — пропало. Каждое утро волшебство начинается по новой, нам опять дают кредит в 86 400 секунд. И мы играем по правилу, обойти которое невозможно: банк может закрыть счет в любой момент без предупреждения; жизнь может остановиться в любую секунду. Что мы делаем с нашими ежедневными 86 400 секундами?

Меня слишком долго привлекало то, что полностью противоречило моим мечтам, привлекали антиподы тех, кто мог принести мне радость…

— Я живу в абсолютном одиночестве. Вы не представляете, что это значит — не иметь возможности ни с кем поговорить, быть совершенно прозрачной, не существовать ни в чьей жизни.

— Ты все еще думаешь о ней?
— Случается!
— Часто?
— Немножко утром, немножко днем, немножко вечером, немножко ночью.

Я не принадлежу системе, я всегда боролся против этого. Я вижусь с людьми, которых люблю, хожу туда, куда хочу, читаю книгу, потому что она мне интересна, а не потому, что ее обязательно надо прочесть, и так всю жизнь. Я делаю то, что мне нравится, не задаваясь тысячью вопросов «почему» и «как». А остальное меня не заботит.

Разглядеть счастье, когда оно лежит у твоих ног, иметь смелость и решимость нагнуться, подобрать его, прижать к себе… сохранить. Это разум сердца. Просто разум, без разума сердца — всего лишь логика, и она недорого стоит.

У счастья нет владельца. Иногда нам выпадает шанс взять его в аренду, стать его квартиросъёмщиком. И надо быть очень аккуратным с квартплатой, иначе мигом выставят за дверь.

Все пережить нельзя, важно пережить главное, и это главное у каждого свое.

Море притягивает к себе наш взгляд, а земля — наши ноги.

Я поставила крест на эгоистах, на сложных личностях и на тех, у кого слишком скупое сердце, чтобы дать волю желаниям и надеждам.

То, что я сейчас расскажу вам, непросто представить и невозможно допустить, но если вы согласитесь выслушать мою историю, если вы согласитесь отнестись ко мне с доверием, тогда, может быть, в конце концов, мне удасться все объяснить, а это очень важно, потому что, сами того не зная, вы — единственный человек в мире, с которым я могу поделиться.

Если хочешь понять, что такое год жизни, задай вопрос студенту, который завалил годовой экзамен. Если хочешь понять, что такое месяц, спроси у матери, которая родила недоношенного ребёнка и ждёт, когда его извлекут из инкубационной камеры. Если неделя — спроси человека, который работает на конвейере или в шахте, чтобы прокормить семью. Если день — спроси влюблённых, которые ждут встречи. Если час — спроси у страдающего клаустрафобией человека, который застрял в лифте. Секунда — посмотри на выражение того, кто в тысячную долю мига избежал смерти, или спроси у спортсмена, который только что выиграл серебряную медаль на Олимпийских играх вместо золотой, ради которой тренировался всю жизнь.

@темы: прочитанное.

18:20 

Рю Мураками.Линии.

Чего же ты ждешь, Текилу с утра Или просто звонка?
"Люди нуждаются в других людях, ибо это единственное доказательство и собственного существования", - так сказал человек, что жил в собачьей конуре. А что же на этот счет думала Юко?
- Для меня другие не существуют..."

"Она щелкнула пультом, и экран потух. Джунко показалось, что лицо ведущего, которого она часто видела на шестом канале и в журналах, словно провалилось в черноту. Выключая телевизор, она любила смотреть, как гаснет экран".


ну что я могу сказать,стиль необычный,книга сплошной трах,но это не отталкивает,также в книге полно грязи,моральной и физической.но Рю,как был так и остался одним из любимых писателей.

@темы: прочитанное.

11:27 

Стивен Кинг. Девочка, которая любила Тома Гордона.

Чего же ты ждешь, Текилу с утра Или просто звонка?
Жизнь старается не показывать свой звериный оскал, с тем чтобы ухватить человека в подходящий момент.

Воображаемые люди такие хорошие собеседники.

Теперь она точно знала, что должна держаться тропы. Пусть тебе что-то хочется, пусть тебе надоела чья-то болтовня, ты должна держаться тропы. Пока ты на тропе, твой свитер останется сухим и чистым. На тропе ты в безопасности.

Мир — это жуткое место, и, к сожалению, все, что ты чувствуешь, — правда. Кожа мира — ткань, сплетенная из жал… А под ней нет ничего, кроме кости и Бога, которому мы поклоняемся.



__
и я искрене восхищаюсь этой 9тилетней девочкой,может она поступила глупо,но она собрала все мужество,и преодолела страх.

@темы: прочитанное.

18:51 

Фредерик Бегбедер. Windows on the World

Чего же ты ждешь, Текилу с утра Или просто звонка?
Поколение, свихнувшееся на переключении каналов и страдающее экзистенциальной шизофренией. Что с ними будет, когда они обнаружат, что нельзя иметь все и быть всем на свете? Мне их жаль, потому что лично я до сих пор так и не пришел в себя после этого открытия.

Пустота — не обдуманный выбор. Просто это единственное, на что приятно смотреть сверху, сюда хочется попасть, здесь не полосуют тебе кожу раскаленным добела когтями, не вырывают пылающими клещами глаза. Пустота легка.
Пустота — это выход. Пустота приветлива. Пустота протягивает тебе руки.

Голосуйте за меня, а то я буду громко плакать.

Мне всегда странно смотреть на своих детей. Как бы я хотел сказать им: «Я вас люблю», но сейчас уже поздно. Когда им было по три года, я повторял это до тех пор, пока они не засыпали. По утрам я будил их, щекоча им пятки. У них всегда были холодные ноги, вылезавшие из-под одеяла. Теперь они чересчур мужественны и сразу поставили меня на место.

Наша недвижимость подвижна. То, что мы полагали незыблемым, зыбко. То, что мы воображали твердым, текуче. Башни не стоят на месте, а небоскребы скребут главным образом землю.

Проблема в том, что этот человеческий идеал — бесчеловечная ложь.

Кто-то настолько вас ненавидит и хочет, чтобы и вы его ненавидели, значит, этот кто-то добивается вашего внимания. Значит, этот кто-то бессознательно любит вас.

Женщины победили: теперь никто не хочет стареть вместе с ними.

Насколько прекраснее становится мир, когда вас в нем почти уже нет! Я знаю, что буду помнить об этом, даже когда у меня больше не будет памяти. Потому что после нашей смерти другие будут помнить за нас.

Когда не можешь ответить на вопрос «Почему?», надо хотя бы попробовать ответить на вопрос «Как?».

Каждый день открывается новый мегастор «Дисней» или «Toys'Я'Us». Это места, где родители тратят все больше и больше денег, чтобы искупить свою вину. Это места, где дети бегут от реальности, заменяя ее подарками. Это мегасторы, где дети и родители спасаются друг от друга.

Мне не нужны покладистые девицы. Как только вы меня поцелуете или оставите номер телефона, ваша власть рухнет.

В Америке мечты сбываются не потому, что американцы хотят, чтобы они сбылись, а потому, что они мечтают. Они мечтают и не думают о последствиях. Чтобы мечта стала реальностью, нужно сначала помечтать.

Здесь платят, чтобы стояло, а не за то, чтобы трахаться. Здесь покупают не женщину, а мечту.

Теперь все не так, никто больше не молится на баксы, людям они надоели, но люди не знают, как жить иначе, и вот они чешут репу, делают массаж, обманывают жену с любовницей, а любовницу с мужиком, они ищут любви, покупают банки с витаминами, жмут на газ, сигналят, да, вот это и есть всеобщий отчаянный бег, они сигналят, чтобы все знали, что они существуют.

Разочароваться всегда успеем. Мы хохочем как одержимые и тут же впадаем в тоску. Вот так и живем.

На меня их тяжелая артиллерия тоже наводит страх: тушь, блеск, восточные ароматы, шелковое белье. Они объявили мне войну. Они пугают — что-то подсказывает мне, что соблазнить их всех не удастся. Обязательно свалится на голову еще одна, новенькая, и ее шпильки будут еще выше, чем у предыдущей. Сизифов труд.

Каждый день, прошедший без теракта, увеличивает вероятность теракта.

К несчастью, жизнь унизительна в своей простоте: мы изо всех сил убегаем от родителей, а потом превращаемся в них.

Я не умел ее любить, и вот она меня больше не любит.

Что произошло? Свобода уничтожила брак и семью, супружество и детей. Верность превратилась в реакционное, немыслимое, бесчеловечное понятие. В этом новом мире любовь длилась самое большее года три.

Мораль: когда здания исчезают, только книги могут хранить о них память. Вот почему Хемин-гуэй перед смертью писал о Париже. Потому что он знал, что книги прочнее зданий.

Надежда — самая болезненная вещь на свете.

Мы живем в странное время; война переместилась на новое пространство. Полем битвы стали средства массовой информации, и в этом новом конфликте трудно отделить Добро от Зла. Сложно понять, кто добрый, а кто злой: стоит переключиться на другой канал, и противники меняются местами. Телевидение приносит в мир зависть.

Она сказала, что я ее любимый, я ответил: нет, я твой муж, так уж вышло.

Чем хороша холостяцкая жизнь — когда какаешь, не нужно кашлять, чтобы заглушить «плюх».

У меня всегда была эта проблема: мне не верили, что бы я ни делал, даже когда я говорил правду.

Как утомительно не быть влюбленным: все время надо кого-то соблазнять, а конкуренция жестокая. Ужасно, когда так хочется быть любимым. Думаю, именно в этот момент я решил стать знаменитым.

Я травмирован отсутствием травмы.

У нас с ней не все ладно: она хочет, чтобы я женился на ней, чтобы у нас был ребенок и чтобы мы жили вместе, а я бы не хотел повторять именно эти три свои ошибки.

С какого возраста начинаешь просыпаться усталым?

В человеке с древности живет неизбывный фантазм — самому воздвигнуть горы. Возводя башни до облаков, человек доказывает самому себе, что он более велик, чем природа. И это чувство в самом деле приходит на вершине бетонно-алюминиево-стеклянно-стальных ракет: горизонт принадлежит мне, я говорю «до свидания» пробкам, канализационным люкам, тротуарам, я человек, парящий над землей. Чувствуешь не упоение своим могуществом, а скорее гордость. Гордость без всякой гордыни. Просто радость от сознания того, что способен взобраться выше любого дерева

Дети только и думают, как бы натрескаться, а родители — как бы натрахаться.

Бывают секунды, которые дольше других.

Я обвиняю общество потребления в том, что оно сделало меня таким, какой я есть: ненасытным. Я обвиняю моих родителей в том, что они сделали меня таким, какой я есть: бесхребетным.
Я часто обвиняю других, чтобы не обвинять себя самого.

Есть кое-что похуже отсутствующего отца — это отец присутствующий. Когда-нибудь вы скажете мне спасибо за то, что я на вас не давил. И поймете, что, любя вас на расстоянии, я помог вам обрести крылья.

На этот раз она не вернется, и мне придется учиться жить без нее, а я рассчитывал на нечто противоположное: умереть с ней.

Алкоголь — он как любовь: до чего же хорошо в начале…

Моя жизнь рушится, но этого никто не видит, потому что я человек воспитанный: я все время улыбаюсь. Я улыбаюсь, потому что думаю, что если скрывать страдание, то оно исчезнет. И в каком-то смысле это правда: оно незримо, а значит, не существует, ибо мы живем в мире видимого, материального, осязаемого. Моя боль нематериальна, ее как бы нет. Я отрицаю сам себя.

Такая уж судьба у отцов — разочаровывать детей.

— Знаешь, в чем разница между «Майкрософтом» и «Парком юрского периода»?
— Первое — это парк динозавров, где они пожирают друг друга. А второе — это фильм.

@темы: прочитанное.

18:16 

Павел Санаев. Похороните меня за плинтусом

Чего же ты ждешь, Текилу с утра Или просто звонка?
У меня есть справка от врача, что я психически больна. Я могу убить, и мне за это ничего не будет.

Открыв глаза я ужаснулся своему пробуждению и всеми силами старался поспать ещё, чтобы как можно дольше не начинать этот день, который весь придется прожить только для того, чтобы завтра наступил ещё один точно такой же.

Бабушка была моей жизнью, мама — редким праздником. У праздника были свои правила, у жизни свои.

Так это не прибой шумит, а душ. Как я сразу не догадался? Душ в ванной есть, а прибой откуда? В ванной прибой — глупая мысль. А что делать, если пришла глупая мысль? Надо ее скорей заменить умной. Где у меня умная мысль? Куда же она подевалась, черт побери, ведь была только что…

Я все время думал, что день рождения — это такой праздник, а возраст не имеет к нему никакого отношения… Оказалось, наоборот, к дню рождения не имеет никакого отношения праздник.

Я с ужасом почувствовал, что счастья нет тоже. Я убежал от жизни, но она осталась внутри меня и не давала счастью занять своё место. А прежнего места у счастья уже не было.

Блошки! Я лекарства по пятьдесят рублей покупаю, а она блошки приносит! Чтоб у неё блошки прыгали по телу до самой смерти!

Снег падал на кресты старого кладбища. Могильщики привычно валили лопатами землю, и было удивительно, как быстро зарастает казавшаяся такой глубокой яма. Плакала мама, плакал дедушка, я испуганно жался к маме — хоронили бабушку.

Борька обзывал их козлами, а я проклинал их небом, Богом и землей. А потом мы удирали и думали: «Как мы их, а! Знай наших!»

Удар судьбы приходит нежданно. Будет тебе расплата. Предательство безнаказанно не проходит! Самый тяжкий грех – предательство…

Никогда. Это слово вспыхивало перед глазами, жгло их своим ужасным смыслом, и слёзы лились неостановимым потоком. Слову «никогда» невозможно было сопротивляться.

Почему я идиот, я знал уже тогда. У меня в мозгу сидел золотистый стафилококк. Он ел мой мозг и гадил туда

Вам, наверное, покажется странным, почему я не мылся сам. Дело в том, что такая сволочь, как я, ничего самостоятельно делать не может. Мать эту сволочь бросила, а сволочь постоянно гниет, и купание может обострить все ее сволочные болезни.

Потерявший меня ветер терзал за окном деревья, вымещая на них обиду, а мы сидели и ели картофельное пюре.

Судьба тебя толкнет так, что не опомнишься! Кровью за мои слезы ответишь! Всю жизнь я одна! Все радости тебе, а я давись заботами! Будь ты проклят, предатель ненавистный!

Оборвалася ниточка любви

— Слушай меня внимательно. Если ты еще раз пойдешь в МАДИ, я пошлю туда дедушку,
а он уважаемый человек — твой дедушка. Он пойдет, даст сторожу десять рублей и скажет:
«Увидите здесь мальчика, высохшего такого, в красной шапочке и в сером пальто… убейте его.
Вырвите ему руки, ноги, а в зад напихайте гаек». Твоего дедушку уважают, и сторож сделает
это. Сделает, понятно?!

Я лечился от всего, но болел не всем…

Я безнадежный кретин и могу быть похоронен только на задворках психиатрической клиники.

@темы: прочитанное.

21:15 

Тринадцатая сказка

Чего же ты ждешь, Текилу с утра Или просто звонка?
вот буквально пару минут назад дочитала книгу..это что я могу сказать..это было чудесно..
но мне будет не хватать всех персонажей..эх..
но те две с половиной недели,что я провела вместе с ними были чудесны)


Ведь это, наверное, так одиноко — быть мертвым.

Привыкнув ко всем своим уродствам, начинаешь забывать, что об этом могут подумать другие.

Решения, принятые глухой ночью, обычно теряют силу при свете дня.

— Значит всё-таки лучше знать всю правду?-спросил он?
— Я в этом не уверена. Но, узнав её однажды, ты уже не сможешь вернуться назад, к незнанию…

Разделение близнецов — это нечто совершенно особенное. Представьте себе, что вы пережили страшное землетрясение, после которого совершенно не узнаёте окружающий мир. Изменился ландшафт. Изменилась линия горизонта. Изменился даже свет солнца. Сами вы, правда, остались живы, но это уже совсем другая жизнь. Поэтому неудивительно, что люди, выжившие в подобных катастрофах, часто сожалеют, что не погибли вместе с остальными.

Но молчание не является естественной средой для историй. Им нужны слова. Без них они блекнут, болеют и умирают, а потом их призраки начинают нас преследовать, не давая покоя.

У всех нас есть свои печали и горести, и, хотя их тяжесть, очертания и масштабы различны в каждом отдельном случае, цвет печали одинаков для всех.

У каждого есть своя история.

Честолюбивого человека, выбравшего себе цель и имеющего силы для её достижения, не должно заботить то, что думают о нём окружающие.

Не стоит уделять слишком много времени второстепенным персонажам.
Это не их история. Они появляются в нужный момент и в нужный момент исчезают, чтобы больше не появиться. С них довольно и этого.

Ощущая и понимая автора, его мысли, тревоги и желания, вы прочтете текст с такой легкостью, как если бы сами со свечкой в руке заглядывали через плечо пишущему.

Люди, неспособные наполнить свою жизнь здоровой любовью к деньгам, обычно страдают патологической тягой к таким вещам, как правда, честность и справедливость.

Она никогда не читает книг из боязни найти в них слишком сильные проявления чувств.

Тайны невозможно хранить в доме, где есть дети.

Трудно представить себе что-либо более прискорбное, чем человеческий мозг, по каким-то причинам не могущий нормально функционировать.

Когда ты есть ничто, пустое место, остается только дать волю фантазии. Ты стараешься хоть чем-нибудь заполнить пустоту.

@темы: прочитанное.

18:55 

Марк Леви "Следующий раз"

Чего же ты ждешь, Текилу с утра Или просто звонка?
дочитала Таня книгу Марка Леви "Следующий раз"
замечательный сюжет..держит в напряжении до последних страниц..красивая история любви..Таня довольна))


Время от времени она поднимала на него глаза, он поступал так же, но, встречаясь взглядом, спешили опустить глаза, страшась совпадения чувств..

Только одна алхимия придает возрасту красоту, и зовется она чувством.

Кажется, мы могли бы пройти рядом, не узнав друг друга.

Сегодня я понимаю, что очень многого не знал, и не перестаю барахтаться в пустоте, окружившей меня после твоего ухода. Как часто, погруженный в потёмки одиночества, я взирал на небо, потом на землю, ожесточённо твердя себе, что ты где то рядом.

— Я слыхал, что наш мозг обладает способностью предвидеть будущее событие.
— Наоборот, это одно из проявлений нашей памяти.
— Но если нечто еще не прожито, как же мы можем это вспомнить?
— А кто вам сказал, что вы этого еще не прожили?

— Почему ты вечно опаздываешь?
— Ты — раб времени, а я сопротивляюсь неволе

— Скучаешь?
— Думаю.
— Я и говорю: скучаешь.

Время — это измерение, наполненное частицами энергии. Каждый вид, каждая личность, даже каждый атом пересекают это измерение по своему. Возможно, я когда нибудь докажу, что Вселенная содержится во времени, а не наоборот.

@темы: прочитанное.

10:11 

Одиночество в сети.

Чего же ты ждешь, Текилу с утра Или просто звонка?
Он даже не представлял, каким безмерным бременем может стать невысказанная благодарность.

Знаешь, я всегда немножечко скучала по тебе, даже когда ты был рядом со мной. Скучала как бы чуть-чуть про запас. Чтобы потом, когда ты пойдешь домой, не так сильно скучать. Но это все равно не помогало.

Женщины, которые имели значение в моей жизни, знали мое прошлое.

Она была провоцирующе непосредственна.

Возможно, я не столько хочу, чтобы ты это знал, сколько хочу сказать это тебе.

Он уже давно, то есть много лет, был убежден, что никто по нему не скучает. Это был его собственный выбор. Нет ничего несправедливей, чем скучать по кому то без взаимности. Это даже хуже, чем любовь без взаимности.

Ведь одиночество — наихудшая разновидность страдания! Разве не потому Господь Бог сотворил мир, что чувствовал себя одиноким? Ладно, пускай он храпит, оставляет грязные носки посреди комнаты, курит в спальне. Но только пусть будет.

А по утрам самое худшее время для людей в депрессии.

В американском университете может не быть библиотеки, но автомат с «колой» будет обязательно.

Разум ненавидит любовь. Ведь когда она приходит, его выключают.

Статистика не лжет. Лгут только статистики.

Если что-то для меня важно, я никого не слушаюсь. Даже Разума.

Он подумал о том, как далеко можно зайти, притворяясь, будто чего-то не существует.

Браки не должны заключаться в тот лихорадочный период, каким является так называемая влюбленность. Это нужно запретить законом. Если уж не в течение всего года, то хотя бы в период с марта до мая, когда это состояние из за нарушений в механизме выделения гормонов становится всеобщим и симптомы его особенно усиливаются.

В голове у меня бродят такие невероятные мысли, что даже мое подсознание краснеет.

В последние годы при бешеном темпе его жизни он редко испытывал чувство одиночества. Одиноким бываешь только тогда, когда на это есть время.

Тишины не существует. Где нет пустоты, то есть всюду там, где можно дышать и есть движение, тишины нет.

Интернет, он не сближает. Это скопление одиночества. Мы вроде вместе, но каждый один. Иллюзия общения, иллюзия дружбы, иллюзия жизни…

У тебя слишком запутанная биография. К тому же ты меняешь биографии других людей. На самом деле это другие люди жаждут изменить свою биографию ради тебя.

Сколько боли и горя можно передать человеку меньше, чем за две минуты.

Торговаться с Совестью — дело бессмысленное.

В определенный момент тебе становится так хорошо, что забываешь, что забываешься.

Думаешь, на языке жестов нельзя кричать?

В разгар депрессии ты совершенно вялый и тебе неохота даже перерезать себе вены. Ты ходишь или лежишь, будто в схватывающемся бетоне.

Ведь если говорить по правде, то больше всего в жизни я хочу кого-нибудь любить.

Единственное, что я мог сделать, чтобы пережить разлуку, это полностью исчезнуть из твоей жизни. Ты была бы несчастлива здесь со мной. Я не был бы счастлив там. Мы с тобой из разделенного мира…

Ты знаешь, что книжки могут стать бинтом и гипсом?..

Потом пошли мужчины без смысла. И чем больше их было, тем меньше мне хотелось сближаться с каждым последующим.

Допамин — вещество, определяющее влюбленность. Его избыток может привести к истощению, аритмии, тахикардии, голоду, бессоннице либо сумасшествию.

Впрочем, вся история всего-навсего сговор. Главное, чтобы всех обмануть. Они и сговорились, что именно эту, а не другую ложь будут преподавать в школе.

А может, это не так уж и важно? Может, необходимо только в начале? Может, хотеть лечь с кем-то в постель не самое важное, может, куда важней проснуться вместе утром и приготовить друг другу чай?

Называлась она ICQ. Авторы использовали буквы «I», «С», «Q», поскольку, произнесенные последовательно, они дают аналог английской фразы «I seek you», что означает «Я ищу тебя».

Он заметил, что с тех пор, как они знакомы, события, чувства и мысли обретают подлинное значение только после того, как он расскажет ей о них.

Бывают такие моменты, когда боль до того сильна, что невозможно дышать. Природа придумала хитрый механизм и неоднократно испытала его. Ты задыхаешься, инстинктивно пытаешься справиться с удушьем и на миг забываешь о боли. Потом боишься возвращения удушья и благодаря этому можешь пережить горе. Там, возле могилы, я не мог дышать. Там это случилось со мной впервые.

— Что вы делаете здесь в такое время?
— А вы не видите? Плачу.
— У вас есть разрешение?
— Нет. Я плачу без разрешения.

Вовсе не нужно начало, чтобы была середина, поскольку в конце трудно что-либо предполагать.

Знаешь ли ты, что письмо это я писала минимум тысячу раз?
Писала мысленно, писала на песке пляжа, писала на самой лучшей бумаге, какую только можно купить в Соединенном Королевстве, писала авторучкой у себя на бедре. Писала на конвертах пластинок с музыкой Шопена.
Я столько раз писала его…
Но так и не отослала.

Когда от него ушла Наталья, больше всего он не мог смириться с тем, что на следующий день жизнь по-прежнему продолжалась. Как ни в чем не бывало. Тогда тоже мир не остановился. Даже на краткий миг. Бог опять ничего не заметил…

Потом на специальных курсах я учился языку глухонемых. Целый год, показавшийся мне бесконечным. Помню, однажды я пришел к ней, и вот после ужина мы остались вдвоем в комнате. Я встал перед ней. Указательными пальцами обеих рук два раза под ключицы. Потом этими же пальцами дважды в направлении собеседника. Она расплакалась. Упала передо мной на колени и плакала. Два раза под ключицы. Два раза в направлении собеседника. Это так просто. «Я люблю тебя». Два раза под ключицы…

Значение имеют только те дни, которых мы еще не знаем.

Она не хотела никакой любви. Любовь включает в себя страдание. И оно неизбежно, хотя бы при расставаниях. А они расстаются каждый день. Дружба — нет. Любовь может быть неразделенной. Дружба — никогда. Любовь преисполнена гордыни, эгоизма, алчности, неблагодарности. она не признает заслуг и не раздает дипломов. Кроме того, дружба исключительно редко бывает концом любви.

Люди следуют по трассам, предуказанным судьбой или предназначением – неважно, как это называется. На какой-то миг трассы эти пересекаются с нашей и вновь расходятся. Только немногие и крайне редко выказывают желание идти по нашей трассе и остаются с нами чуть дольше. Однако бывают и такие, кто существует с нами достаточно долго, чтобы их захотелось удержать. Но и они уходят дальше.

Женщины живут воспоминаниями. Мужчины тем, что они забыли.

Плакать надо, когда никто не мешает. Только тогда от этого получаешь радость.

@темы: прочитанное.

07:57 

Таинственный пасьянс

Чего же ты ждешь, Текилу с утра Или просто звонка?
вчера прочитала,наконец-то,книгу Норвежского писателя "Таинственный пасьянс"
это было нечто столь прекрасное,держащее в напряжении и таинственное,что об этом можно только писать...


"Но я твёрдо уверен, что по свету еще бродит Джокер. Он заботится о том, чтобы мир не успокаивался. Этот шут в шапке с длинными ослиными ушами и звенящими на одежде бубенчиками может появиться в любое время и в любом месте. Он посмотрит нам прямо в глаза и спросит: "Кто мы? Откуда мы взялись?" "

"Жизнь - это лотерея, в которой видны только выигрыши..."

"На нашей планеты живут миллиарды людей. Но влюбляются в одного определённого человека и уже не соглашаются променять его ни на кого другого."

"Интерес людей к "сверхъестественному" объясняется их странной слепотой. Они не видят наиболее таинственного, а именно - самого нашего мира. Их больше занимают марсиане и летающие тарелки, чем загадочное творение, которое расстилается у наших ног. Я не верю, что наш мир - это случайность."

"Смотри, там сидит ребёнок и в песочнице строит дворец из песка. Люди всегда строят что-то новое, восторгаются этим, а потом разрушают. Так время экспериментирует на нашем земном шаре. На нём написана вся мировая история, пишутся, а потом стираются все мировые события."

Люди видят то, во что верят

…Бог сидит на небесах и смеется над людьми, которые не верят в Него…

…когда человека мучает совесть, он становится особенно щедрым.

@темы: прочитанное.

11:00 

Норвежский лес

Чего же ты ждешь, Текилу с утра Или просто звонка?
дочитала книгу Норвежский лес..
чеееерт..это самое прекрасное,что я читала за последнее время..
давно же я не рыдала в голос..а сейчас...просто не могу сдержаться...


В отличие от тебя, я выбрал жизнь, и собираюсь жить по-своему — как смогу. Тебе было тяжко, но и мне приходится несладко.

Просто некоторые женщины меня чувствуют, и чувство их передаётся мне. Только тогда со мною что-то происходит.

Мир — просторен, его наполняют удивительные вещи и странные люди.

Самое главное — не падать духом… когда станет не по силам, и все перепутается, нельзя отчаиваться, терять терпение и тянуть как попало. Нужно распутывать проблемы, не торопясь, одну за другой.

И я провожу день за днем, почти не поднимая лица. В моих глазах отражается лишь бескрайняя трясина. Ставлю вперед правую ногу, поднимаю левую, ставлю ее и опять поднимаю правую. Я не могу определить, где нахожусь сейчас, не могу проверить, туда ли вообще я иду. Просто нужно куда-нибудь идти — и я иду. Шаг за шагом.

— А ты куришь?
— В июне бросил.
— Почему?
— Надоело… Просыпаешься ночью, а сигареты кончились… И курить хочется страшно. Так и бросил. Я не люблю, когда что-то связывает.

Уже двадцать… чувствую себя как дура. Я ещё не готова к этому возрасту. Странное состояние. Будто бы меня вытолкнули.

Обычный полдень в институте. Однако, созерцая этот пейзаж, я вот о чем подумал. Люди выглядят счастливыми, каждый по-своему. Я не знаю, счастливы они на самом деле или просто выглядят такими. В любом случае, посреди славного полдня в конце сентября люди казались счастливыми, и мне было грустно как никогда. Казалось, я один не вписываюсь в этот пейзаж.

Не обращай ни на кого внимания и если думаешь, что можешь стать счастливым, не упускай этого шанса и будь счастлив. Как я могу судить по своему опыту, в жизни таких шансов бывает раз, два – и обчелся, а упустив их, жалеешь потом всю жизнь.

Не моя рука была ей нужна, а кого-то другого. Не мое тепло ей было нужно, а кого-то другого. Я не мог отделаться от непонятной досады на то, что я — это я.

Вот потому-то я эти строки и пишу. Потому что я такой человек — пока
все на бумаге не распишу, не смогу разобраться до конца.

Стоит человеку начать врать в чём-то одном, и он, чтобы не попасться, продолжает врать до бесконечности.

Такое часто бывает в этом огромном мире. Будто в погожий день гребешь по озеру на лодке. И небо красивое, и озеро — тоже. Поэтому прекращай так страдать. Оставь все в покое, и оно пойдет своим чередом. Как ни старайся, когда больно-болит.

— В мире есть люди, которые изучают железнодорожные расписания и делают это дни напролет. Другие строят из спичек метровые корабли. И нет ничего удивительного, что в этом мире кому-то захотелось узнать тебя ближе.
— Из любопытства? — странно спросила Наоко.
— Может, и так. Нормальные люди называют это дружелюбием или чувством любви. Тебе нравится называть это чувство любопытством — я не против.

Нужно выплескивать чувства наружу. Хуже, если перестать это делать. Иначе они будут накапливаться и затвердевать внутри. А потом-умирать.

Расстались. Окончательно, — сказала Мидори, достала «Мальборо» и, прикрывая от ветра огонь, прикурила.
— Почему?
— Почему? — закричала Мидори. — Ты что, чокнутый?! Знаешь правила сослагательного наклонения, разбираешься в математической прогрессии, можешь читать Маркса, но не понимаешь таких вещей? Почему переспрашиваешь? Почему заставляешь девушку говорить об этом? Потому что люблю тебя больше, чем его, разве не ясно? Я, может, хотела бы полюбить и более симпатичного парня, но что поделаешь, если полюбила именно тебя?
Я хотел что-нибудь сказать, но горло будто чем-то забилось, и я не смог произнести ни слова.

Не жалей себя. Себя жалеют только ничтожества.

Такое чувство, что благодаря тому, что тебя встретил, смог немножко полюбить этот мир.

Смерть существует не как противоположность жизни, а как её часть.

Я не люблю одиночество. Просто не завожу лишних знакомств, чтобы в людях лишний раз не разочаровываться.

Какой бы ни была истина, невозможно восполнить потерю любимого человека.
Никакая истина,
Никакая искренность,
Никакая сила,
Никакая доброта не могут восполнить её.
Нам остается лишь пережить это горе и чему-нибудь научиться,
Но эта наука никак не пригодится, когда настанет черед следующего внезапного горя.

@музыка: Битлз - Норвежский лес

@темы: прочитанное.

22:37 

Дорога перемен.

Чего же ты ждешь, Текилу с утра Или просто звонка?
Дочитала,наконец таки,книгу Дорога перемен..
довольно хорошее произведение,именно с точки зрения профессионализма,но отвращение к главным героям книги меня не покидало и покидает до сих пор..единственный,кто вызывает боле мене положительные эмоции это Джон.
Думаю стоит посмотреть фильм,дабы сравнить...



Деньги — это хороший повод, но… редко когда это настоящая причина

Я всегда знала, что всем на меня плевать, и ни от кого не скрывала, что мне это известно

Если пытаешься продать идею — не важно, сложную или простую, — нет более эффективного инструмента убеждения, чем живой человеческий голос.

@темы: прочитанное.

Разбитый на части в поисках счастья.

главная